НЕИЗВЕСТНАЯ АННА ГЕРМАН | Страница 4 из 9 | Анна Герман

НЕИЗВЕСТНАЯ АННА ГЕРМАН — 4

Вступление

писатель и журналист,
родной дядя артистки по отцовской линии.

Документальная повесть

Повесть Неизвестная Анна Герман

Анна Герман родилась 14 февраля 1936 года в Ургенче (Узбекистан), в семье российских немцев Ойгена Германа и Ирмы Мартенс. До десяти лет жила в Советском Союзе, а после переезда с семьёй в Польшу — во Вроцлаве, где окончила геологический факультет университета.

Уже в студенческие годы её музыкальность и голос обращали на себя внимание. В 24 года Анна начала выступать в студенческом театре «Каламбур», откуда попала в профессиональные ансамбли. Госэкзамен для артистов эстрады сдала так успешно, что ей была выделена стипендия итальянского правительства для продолжения музыкального образования в Риме.

Карьера молодой эстрадной певицы была стремительной. На фестивалях в Ополе, Ольштыне и Сопоте она получила семь первых премий (1964-65). Огромный успех принесло ей первое турне по СССР: 60 выступлений, быстрая популярность и первая пластинка большим тиражом. После этого — турне в Англию, США, Канада, Западный Берлин, снова в Москву, и в Париж.

В 1966 Анна с успехом попробовала себя в классической музыке: она записала пластинку с ариями из оперы «Тетида на острове Скирос» Доменико Скарлатти. В польском музыкальном мире это была сенсация...

Текст статьи

ОПАСНАЯ ФАМИЛИЯ — ГЕРМАН
Следующие высказывания взяты из разных интервью того времени, когда всевидящая цензура уже отсутствовала, а германофобия сверху уже не подогревалась. Тем не менее, дух этих высказываний по главной для данной книжки теме не изменился…
С помощью средств массовой информации мать Анны многое сделала, чтобы максимально завуалировать происхождение Анны, её отца и своё собственное, и поначалу я был склонен приписать именно ей все фантазии в публикациях об Анне. Тем более что когда Ирма в 1975 году гостила у нас в Целинограде, она в моё отсутствие сказала моей жене:
— Не думайте, что они (т.е. Луиза, я и Ойген. — А.Г.) немцы. У немцев нет таких красивых лиц. Они могут быть только поляками.
Из письма Ирмы в декабре 1989 г.:

«Луиза говорила, когда сёстры вашей матери к вам приезжали, вы, дети, их не понимали. Я думаю, это был польский язык. (На самом деле это был пляттдойч, нижненемецкий. — А.Г.). Я часто говорила, если меня спрашивали, кто родственники Анны: тесть Герман (Hörmann) был немец, мать — полька. Они жили в Польше, и отец Анны родился в Польше».

Тут для несведущего читателя всё непонятно. Кто такой «тесть»? Что означает «родился в Польше»? И чья мать — полька?
За два-три года совместной жизни с Ойгеном Ирма, несомненно, имела достаточно возможностей узнать, кто он. Значит, у нее по-прежнему были основания скрывать правду? Или многолетняя боязнь так овладела ею, что она и теперь по инерции старалась всё завуалировать и дистанцироваться от всего немецкого — даже в разговоре с моей женой?
Совсем недавно я сам стал жертвой одной журналистской утки, и моя прежняя уверенность в какой-либо вине Ирмы основательно поколебалась. В апрельском номере 2003 года издания Землячества российских немцев в Германии «Volk auf dem Weg» появилась статья Петера Винса «Вклад в интеграцию и взаимопонимание между народами» — о первом в Германии фестивале имени Анны Герман в Эверсвинкеле. В этой статье, между прочим, сказано:

«Интервью с Артуром Германом, братом живущей в Польше матери Анны Герман, объясняет, почему этот первый фестиваль песни носит её имя».

Во время фестиваля я познакомился с автором этой статьи и смог убедиться, что он — серьёзный и достаточно образованный человек, чтобы отличить брата отца от брата матери певицы. Каким образом я стал братом матери Анны, я себе объяснить не могу — ведь я ношу свою фамилию вот уже 83 года, никогда не отрекался ни от неё, ни от моих предков, а Ирма, мать Анны, имеет совсем другую девичью фамилию. Ошибка ли это автора статьи, или редакции, я не стал выяснять. К сожалению, эта статья была перепечатана в нескольких газетах.
Подобные истории могли, конечно, приключиться и с цитатами, которые я привожу ниже. Из них возникает очень неясный образ как певицы, так и её матери и отца. Судите сами.
«Анна-Виктория Герман происходила из древнего голландского рода, лет 300 тому назад осевшего в России». (Лия Спадони, «Наша Анна», 1985).
В этой цитате не уточняется, чей «голландский род» это был — род отца или род матери Анны. Но мы уже знаем, кем были предки Анны со стороны отца. Если же имеется в виду род Ирмы, то должно бы присутствовать уточнение «по материнской линии». Оно, однако, отсутствует.
Такой же ошибкой являются и упоминаемые 300 лет: первые меннониты — а семья Ирмы была меннонитской — появились в России гораздо позже.
Полный сумбур и в вопросе о датах. Так, в журнале «Польша» в №1 за 1988 Беата Гайда пишет: «История семьи Ирмы Бернер восходит к началу XIX века, когда её прадед эмигрировал из Голландии в Россию».
С этим утверждением можно бы согласиться, так как в 1804-06 гг. на Украину из области устья Вислы переселились более состоятельные меннониты — именно такими были предки Ирмы по её утверждениям. Однако в «Комсомольской правде» от 30 октября 1993 года Виктор Шуткевич в интервью, взятом у Ирмы, пишет: «Как известно, во времена Екатерины II в Среднюю Азию переселилось много немцев. Вместе с ними переехала большая группа меннонитов из Голландии, среди которых были и мои (т.е. Ирмы. — А. Г.) предки».
Как здесь сочетается несовместимое: Екатерина II, Средняя Азия и меннониты?
Так, когда же эти предки всё-таки переселились — триста лет назад, двести сорок, или в начале XIX века? Столько лет в пути — не многовато ли?

«В сталинские времена меня с мужем Евгением Мартенсом сослали в Ургенч. Муж был музыкантом. Его расстреляли. Там я случайно познакомилась с одним молодым поляком по фамилии Герман. Он был кадровым военным».(Татьяна Гордеева, «СПИД-Инфо, 2000).

Как Ирма попала в Ургенч, она описала сама: «Тогда мы решили бежать в Ургенч».
На нефтепромыслы в Фергане, в Чимион, где служил её брат Вильмар, и работала мать, Ирма приехала после окончания немецкого отделения Одесского пединститута в качестве учительницы немецкого языка. То, что ни Ойген, ни Ирма не были сосланы в Ургенч злым Сталиным, я уже подробно описал, даже за счёт доброго имени брата. И мужа её звали не Евгением Мартенсом, а Евгением Германом. А у молодого поляка Герман — это не фамилия, а имя, что подтверждается несколькими другими интервью Ирмы.
Позже, после смерти Анны, появляются интервью, где у её отчима, оказывается, тоже фамилия Герман, то есть фамилия её родного отца…
Сколько же тумана может быть напущено в одном коротком абзаце!

«Свою фамилию Анна-Виктория получила от своего отчима, поляка, с которым её мать заключила фиктивный брак ради эмиграции в Польшу, подальше от войны». (О. Рябинина, «АиФ» №8, февраль 2001).
«Одним из учителей оказался поляк по имени Герман». (Ю.Васильков, «Труд», 08.05.1988).

Но имя отчима Анна никак не могла унаследовать как фамилию.
Мой брат Вилли пишет в своём письме от 19 марта 1980 года:

«Ирма Бернер в книге записей браков и рождений в Лодзи (где наш отец посещал семинар проповедников. — А.Г.) нашла запись о рождении Ойгена от 1909 года и этим смогла доказать, что мы — «поляки»: прямая выгода для Анны».

В книге Жигарева я внимательно искал фамилию отчима Анны, но так и не нашёл. Между прочим, в этой книге, как утверждает и Ирма, Герман — польский кадровый военный, а вот в интервью Ирмы Татьяне Гордеевой он — учитель. Польский офицер в русско-узбекской школе, не зная русского языка, учит детей?!
Даже в официальных документах, которые Ирма получала, например, из Главного политического управления Войска Польского в ответ на её запросы о судьбе отчима Анны, он называется не по имени-фамилии, а «ваш муж», что не соответствует стилю документов такого рода. В справке о реабилитации Ойгена, которую мы получили, его полное имя Герман Евгений Фридрихович повторяется шесть раз, и ни разу он не упоминается как «ваш брат». Именно так, а не иначе, пишутся официальные документы, будь то в России или в Польше.
И в письме от некоего Ковальского, якобы фронтового товарища отчима Анны, отсутствуют его имя и фамилия. Вряд ли это случайности. Ведь носила же Ирма фамилию Бернер! Откуда она?
По Жигарёву, Герман, фиктивный муж Ирмы, пал геройской смертью под каким-то Ленино. Но под каким? Их ведь было наверняка не один десяток.

 

ЕЩЁ ОДНО ОБЛАКО ТУМАНА…
Я представляю себе всё следующим образом: в Ургенче в свидетельство о рождении Анны Герман, несмотря на отсутствие регистрации брака у родителей, были внесены имя и фамилия её настоящего отца, Ойгена Германа, на русский лад Евгения Германа — это тогда не составляло проблемы. А когда Ирма нашла данные о рождении Ойгена в Лодзи, возникла удачная возможность документировать «польское происхождение» Анны…
Если у Ирмы брак с тем польским Германом был юридически оформлен, то вполне логично, что на основании этого брака она смогла в 1946 году выехать в Польшу, хотя сам Герман якобы погиб в 1943 году (по другой версии он остался жив, но к Ирме не вернулся).
Намёк, что Герман, может быть, жив, вновь и вновь повторяется в книге. И не удивительно, что возникают вопросы. Сама Ирма выражается однозначно: «Всё, что в книге написано, брехня. …Ни одного интервью, ни одной рецензии, всё сам насочинял. Так что ты не зря удивляешься». (Из письма Ирмы в декабре 1989 г. — А.Г.).
По этой книге трудно судить и о том, был ли брак с поляком Германом для Ирмы с самого начала фиктивным, лишь с целью выехать в Польшу, «подальше от войны»:

«Ирма в упор взглянула на Аню, потом смущённо опустила глаза:
— Понимаешь, Анюта, я встретила одного человека, он полюбил меня и хочет, чтобы я стала его женой, а ты — его дочерью.
Мать ждала детских слёз, упрёков, но девочка улыбнулась...
— Это дядя Герман? Я всё понимаю, мама.
Свадьбу сыграли через месяц... Герман взял Аню на руки.
— Ну что ж, Аня Герман, вот ведь смешно — фамилия твоя Герман, а теперь у тебя новый отец по имени Герман...».

Отсюда, однако, подтверждается, что у Анны была фамилия Герман еще до того, как у неё появился отчим по имени Герман!

«...Позже (после письма Ковальского. — А.Г.) Ирма мучительно вспоминала, что же окончательно повлияло на её решение отправиться на родину мужа, в далёкую, чужую для неё Польшу. Наверное, письмо Ковальского. До него, говоря откровенно, она и не помышляла об этом». (Стр. 14 и 20-21).

Но это письмо пришло уже после «героической гибели» Германа, то есть, после «фиктивного брака» с целью выехать в Польшу.
Как видим, различные авторы весьма противоречат друг другу.
Послушаем, однако, что сама Ирма говорит в ранее упоминавшемся интервью Татьяне Гордеевой от 21 января 2000 года, которое Ирма собственноручно подписала фамилией Мартенс-Герман:

«Там (в Киргизии. — А.Г.) я случайно познакомилась с молодым поляком по фамилии Герман, он был кадровым военным. Этот парень очень нежно ко мне относился, но я не могла ответить на его чувства. Тогда он предложил мне оформить фиктивный брак и взять его фамилию. Таким образом, он хотел спасти меня от ссылок. Мы оформили этот брак, и новый муж записал меня в группу поляков и евреев, которых должны были вывезти из Советского Союза в Польшу».

Какие новые факты содержит это высказывание? То, что фамилия фиктивного супруга якобы Герман — эту «неточность» мы уже знаем. То, что познакомилась Ирма с ним не в Ургенче, как у Жигарёва, а в Киргизии — это разночтение я отношу на счёт Жигарёва: после ареста Ойгена Ирма с семьёй больше не жила в Ургенче; об этом мне написала Ирма сама, и этому её утверждению у меня нет оснований не верить.

«Не многим известно, что Анна Герман — дочь правнучки голландского сына польского эмигранта». (В. Мастеров, «Московские Новости», 13-19 февраль, 2001).

Дочь правнучки голландского сына польского эмигранта... Кто бы мог растолковать всю эту тарабарщину?

«Ирма Герман, мать некогда популярной у нас певицы Анны Герман, живёт ... в Варшаве». (В. Шуткевич, «Комсомольская Правда», 30 октября 1993).

Здесь уже принимается за факт то, что Ирма носит фамилию Герман. Не Бернер, не Мартенс и не Зименс, а — Герман.
Как видно из всех этих цитат, вокруг происхождения Анны существует путаница, которая поддерживалась годами, чтобы скрывать правду.
В своём интервью с Ирмой польская журналистка Беата Гайда в журнале «Польша», 1988, № 1 («С визитом у матери Анны Герман»), пишет:
«В 1946 году пани Ирма с дочерью и матерью поселились в городе Нова-Руда, куда должен был приехать её второй муж, пан Бернер, который ещё в Советском Союзе вступил в ряды Войска Польского, чтобы как можно быстрее вернуться на родину. Увы, она снова осталась одна — второй муж не вернулся с войны».
Итак, пан Бернер, то есть Герман Бернер — так зовут на деле отчима Анны? Как же выглядят после этого утверждения, будто Анна унаследовала фамилию своего отчима?..
Анна получила свою фамилию не от отчима пана Бернера, а от своего родного отца. И в её свидетельстве о рождении наверняка указана его национальность — немец, за которую он и был расстрелян не как польский, а как «немецкий шпион», и которую и Ирма, и Анна вынуждены были всю её жизнь тщательно скрывать…
Дети рождаются не от отчимов, а от отцов. И в годы, когда правда перестала быть столь опасной, в средствах массовой информации появился, наконец, и родной отец Анны — Евгений Герман. Но всё ещё — «польского происхождения».
И вот вам, пожалуйста, пятый пункт в паспорте Анны, который для советских властей, несмотря на постоянно декларируемый «пролетарский интернационализм», служил важнейшим критерием для оценки личности. По этому критерию мгновенно и бесповоротно «узнавали» и врага, и «националиста», и кто чей шпион, и даже кому на ком нельзя жениться.
В том факте, что Ойген родился в Лодзи, когда там учился его отец, и заключается всё его «польское происхождение». Фридрих Герман, отец Ойгена и дед Анны, со своей женой Анной Герман и тремя детьми вернулся после учёбы домой на отцовский хутор в Омской губернии, и вряд ли мог предвидеть, что когда-нибудь в его чисто немецкой семье, в которой все дети были принесены аистом, а не кукушкой, один его сын окажется вдруг поляком. Про другого сына, Вилли, который родился там же, этого никто никогда не говорил и не писал.
Кстати, оба ребёнка Ойгена и Ирмы были названы в честь родителей Ойгена — Анной и Фридрихом. Фридрих умер в младенческом возрасте, и в одном интервью уже называется Фредериком, тоже на польский лад. Жигарёв в своей книге назвал его даже... Игорем.
О времена! Даже мёртвые не имели права сохранить своё собственное имя!
 

© Настоящая книга является первой публикацией о происхождении Анны Герман, о судьбе её отца и других родственников по отцовской линии. Любое использование материала данной книги полностью или частично без разрешения правообладателя и редакции Федерального журнала «Сенатор» запрещается.

 


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(7 голосов, в среднем: 5 из 5)


Материалы на тему



Футер


    Литературно-музыкальный портал Анна Герман       К 70-летию Победы: пятилетняя Марина Павленко – участница III МТК «Вечная Память» (песня «Прадедушка»)       Царь-освободитель Александр II       Театр песни Анны Герман: фильмы и концерты       Джульетта - Оливия Хасси       ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ - ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ       Белый генеарл - генерал Михаил Скобелев       Публицистика | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Валентина Толкунова - СЕНАТОР       Владимир Васильев и Мир Балета       Орфею ХХ века МУСЛИМУ МАГОМАЕВУ       Грязная ложь КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЫ       ПРОРОЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО       Анастасия Цветаева | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Официальный видеоканал Марины Павленко       Они стали светилами для потомков       Ирина Бокова: «Образование — залог устойчивого развития мира!»