fbpx

ПУБЛИЦИСТИКА

В бесконечном ряду славных имён нашего Отечества — богатейшей и многоязыкой культуры России, на одном из первых мест имя любимой певицы миллионов Анны Герман. Мы сочли своим долгом отразить эту Любовь созданием в интернете многофункционального литературно-музыкального портала об Анне Герман, одна из важных задач которого — впервые рассказать и подлинную историю её жизни и творчества.
Этот проект редакция Федерального журнала «Сенатор» реализует в рамках своей деятельности на базе многофункционального интернетовского портала журнала по истории и культуре народов России, популяризирующего знания о нашей стране и её людях для широкой отечественной и зарубежной аудитории.
Материалы портала Анны Герман подкреплены не только «экспертным заключением» её близких родственников и членов семьи, но и архивными данными, официальными документами, воспоминаниями её друзей и коллег. Вся эта большая работа у нас началась ещё в конце прошлого столетия, когда в редакции впервые решили опубликовать очерк «Светит Знакомая Звезда» об Анне Герман, всеми забытой в 90-х годах, и начать изучение имевшихся тогда скудных данных о певице. Сегодня среди её поклонников уже миллионы и тех, кто родился после её ухода из жизни. Радует, что всё больше людей очаровываются её песнями и стремятся узнать о любимой певице как можно больше, «всё-всё». Главное же, в наше непростое время, песни Анны Герман по-прежнему притягивают людей, — представителей разных народов, и объединяет их, радуя звучанием несравненного голоса артистки, которая одаривает их минутами радости и счастья, надежды и любви. А это значит, наш труд не напрасный, коли он приносит людям радость, веру и надежду.
Добро пожаловать в светлый дом Анны Герман!
 


ПРОСТЫЕ ИСТИНЫ АННЫ ГЕРМАН

Анна Герман в Самарканде

Говорят, что талант — это умение удивляться. Иные считают, что талант — это труд, помноженный на настойчивость, упорство и терпение. Но талант — это еще и мужество, добавляют другие. В начале шестидесятых годов дошли до нас песни французской певицы Эдит Пиаф, чей трагический гений увековечен грамзаписью и нашей памятью. Вулканический, огненный темперамент певицы бился в её песнях, пронизанных горечью, тоской и отчаянием перед неизбежным. Вся её жизнь в искусстве — это неутомимая, нескончаемая борьба гордого одиночки за свое достоинство, радость, счастье, любовь. Певица жизнью и талантом своим боролась за право быть счастливой в этом жестоком и яростном мире. Эдит погибла в этой борьбе — не сломленная, не покорившаяся недугу, явив своей жизнью в искусство пример мужества и стойкости. Эдит Пиаф и Анна Герман... До определенного времени творческая судьба молодой польской певицы не вызывала никаких аналогий с судьбой знаменитой француженки. Если раньше имя Анны Герман означало большой талант, несомненный успех, то теперь о ней, так же как об Эдит Пиаф, нужно говорить, как о человеке несгибаемой воли, мужества, большой силы духа.

АННА ГЕРМАН В КИНЕМАТОГРАФЕ

Анна Герман в роли американкиПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ Это художественный фильм польского кинорежиссёра Анджея Вайды по мотивам рассказов Тадеуша Боровского.
Первые кадры фильма принадлежат к наиболее ярким страницам творчества Анджея Вайды. Раскаты взрывов сменяются тишиной, а тишина — пронзительной музыкой Вивальди. Опьяненные свободой узники освобождённого концлагеря стаскивают с себя полосатые робы, расправляются с колючей проволокой — символом своего заточения.
Действие фильма происходит в самом конце Второй мировой войны, на территории освобождённого американцами концлагеря. В ожидании своей дальнейшей судьбы поляки живут на территории бывшей казармы. Они находятся под наблюдением, чтобы не злоупотребить только что обретённой свободой. Главные герои картины — молодой интеллектуал Тадеуш и его возлюбленная, еврейская девушка Нина, которая в конце нелепо и трагически гибнет.
Фильм повествует не столько об ужасах фашизма, сколько о сложностях адаптации к нормальной жизни. Человек нередко остаётся человеку волком и после освобождения из узилища, и даже любовь не всегда воскрешает изувеченные души. В «Пейзаже после битвы» Ольбрыхский играет молодого поэта, узника концлагеря, отчаянно желающего вырваться на свободу. Он чёрств и эгоистичен, умён и слаб, из-за него гибнут люди, он, как Цыбульский, вызывает клубок противоречивых эмоций, в итоге же побеждает зрительское сострадание.

АННА ЗАЦВЕЛА РОЗОЙ

Анна Герман — одна из крупнейших звёзд польской эстрады, человек, незаурядной личности и таланта. Её счастливой звездой была необыкновенная музыкальность, большой голосовой диапазон, неповторимая индивидуальная манера исполнения и воодушевляющий тщательно подобранный репертуар. Она не следовала моде — всегда оставалась верна себе.
В ней восхищал голос с оригинальным тембром, чистый, звонкий, благородный; в нем была жемчужность колокольчиков и мягкость шелка, интерпретация произведений отличалась неповторимой лиричностью.
Своим исполнением Анна завоевала любовь миллионов поклонников, почитателей, сторонников. Несмотря на высокое звание певицы, она всегда оставалась скромной, всегда с лёгкостью общалась с людьми, отличалась необыкновенной впечатлительностью и культурой. Необычайно красивая, величавая, исполненная природного женского обаяния и чувства юмора, она была чувствительным, деликатным человеком.
Её очень радовала большая популярность в Польше и Советском Союзе. Некоторые даже принимали её за советскую певицу. На вопрос, знает ли она об этом, Анна Герман отвечала:
— Знаю. Это, наверное, от того, что я бегло владею русским языком, у меня хороший акцент, кроме того, исполняю на нем некоторые песни.

БЕЛЛА СЕНЬОРИТА АННА

Белла сеньорита Анна Герман45 лет назад на радио впервые прозвучал этот чарующий голос. А ровно 20 лет назад, после смерти певицы, фирма «Польске награня» выпустила пластинку «Незабываемая Анна Герман» с самыми известными её песнями.
И все эти годы мать Анны Ирма каждый день ставит пластинку дочери, чтоб снова услышать её голос...
Всюду в её квартире фотографии. Анечка — совсем маленькая, Аннушка — школьница, Аня — студентка, Анна — певица... Сейчас ей было бы 66 лет. А её матери Ирме идёт уже 93-й год!
Мы с ней знакомы давно. Я пять лет жила и работала в Польше. С пани Ирмой виделась тогда часто. Она, бывало, просила по телефону: «Приезжай, так хочется поболтать по-русски!» И я мчалась к ней на окраину Варшавы в малогабаритную квартирку, зная, что услышу что-то новое о её любимой Анечке.
Пани Ирма — высокая (Аня в неё!), прямая, не по возрасту энергичная. Память у неё хорошая, профессиональная: всю жизнь была учительницей. Она рассказала, что её предки были голландцами-меннонитами. Преследуемые католиками, меннониты покидали свою страну. Для многих в те годы новой родиной стала Россия, где их пригрели по указу Екатерины II.
— Мой прапрадед, по семейной легенде, весь свой скарб уместил на 13 повозках, — сказала пани Ирма. — Но это была не одежда или мебель, это были... тюльпаны! И я хорошо помню нашу улицу Голландскую в посёлке под Армавиром. Там всегда росли дивные тюльпаны.
Семья была большой и дружной. Говорили в доме на трёх языках — голландском, немецком и русском. Отец Ирмы Давид Петрович Мартенс служил курьером. Умер в 1922 году, когда старшей дочери Ирме исполнилось всего 12 лет.
После окончания школы Ирма, еще совсем девчонка, поехала учить грамоте в далёкую сибирскую деревню. В 1929 году поступила в Одесский педагогический институт на филологический факультет, а окончив его, отправилась работать в далёкую Фергану, где тогда служил её брат.

АННА ГЕРМАН. ОСВЕНЦИМСКАЯ ОРАТОРИЯ

Лев СидоровскийВоскресным вечером я прогуливался по Лазенкам, как вдруг откуда-то издали приплыла песня. Усиленная микрофонами, она струилась над старым парком, и я остановился словно поражённый громом: неужели она?! Конечно, этот голос трудно спутать с чьим-то другим, но ведь писали же, что она еще не вполне оправилась после той беды... Я рванулся навстречу песне и скоро был около «Театра на воде», окружённого тысячной толпой. Когда, пробившись сквозь людскую стену, посмотрел на эстраду, все сомнения исчезли: конечно, она! Голубоглазая, золотоволосая, в один счастливый день покорившая Сопот «Танцующими Эвридиками», а потом покорившая мир. Три года триумфа — и вдруг страшное известие: в Италии попала в автомобильную катастрофу, положение тяжёлое... Врачи не знали, с чего начинать спасение. Это было в 1967-м...
И вот теперь снова вижу Анну Герман, слышу её песню «Спасибо тебе, моё сердце», и мне самому хочется сказать ей: «Спасибо, что Вы оказались сильнее несчастья и вновь нам поёте». И я действительно говорю ей примерно это, уже за кулисами, когда закончилось первое отделение и есть возможность полчаса спокойно побеседовать.
— Как Вы себя чувствуете?
— Сейчас уже все страшное позади. Моё положение было отчаянным — и с физической, и с психической стороны. Ведь очень долго оставалась без памяти, не могла сказать ни слова. Пять месяцев лежала «замурованной» в гипс до самого носа, еще пять — полная неподвижность без гипса. Два итальянских госпиталя и три польские больницы старались вернуть меня к жизни. Было неясно, срастутся ли кости, смогу ли ходить. Через два года начала упражнения с памятью — ведь я не помнила ни одного текста песни. Потом попыталась петь — тихо-тихо и совсем недолго. На большее сил не хватало. Лёжа дома, стала впервые сама сочинять музыку. Сочиняла без рояля, в голове. Друзья потом её записывали. Первую песню, которая называется «Судьба человека», написала на слова Алины Новак. Теперь у нас с Алиной уже есть долгоиграющая пластинка. Но до эстрады было все равно далеко. Однако специальные физические упражнения, которые я выполняла до седьмого пота, оказались эффективными. И хотя левая рука еще действует плохо и нога тоже не совсем в норме, я рискнула встретиться со слушателями. Вы присутствуете как раз на одном из самых первых концертов. Через неделю выезжаю на побережье: гастроли, прерванные четыре года назад, продолжаются.

АННА ГЕРМАН И ПОЛЬСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

Максим СаморуковВ шоу-бизнесе есть одна небольшая, но заметная ниша — иностранные звезды, бешено популярные в России и нелюбимые или вообще неизвестные у себя на родине. В этой нише работают как бы финский актёр Вилле Хаапасало, звезда чекистских корпоративов Патрисия Каас, целый полк итальянских пенсионеров из Сан-Ремо. Бывает даже так, что популярность в России и нелюбовь на родине вступают между собой в прямую причинно-следственную связь. Для русских Карел Готт — король чешской эстрады, а для чехов — «запроданец»: коллаборационист, слушать которого порядочному чеху неприлично…
Примерно так же строились отношения между поляками и их Пугачёвой — Анной Герман: предала польское дело, пела для русских оккупантов и их марионеток, вот пусть теперь они тебя и любят, а мы забудем. Но вдруг все изменилось из-за какого-то российского сериала, почти случайно попавшего на польское телевидение. Оказалось, что на самом деле забывать Анну Герман в Польше никто не хочет, наоборот, её очень любят, просто раньше почему-то стеснялись в этом признаться. И вот уже Анна Герман, смазанная русским сериальным мылом, снова пролезла на пьедестал главной певицы Польши, наслаждаясь на этот раз искренней, а не официозной народной любовью.
Вообще русские сериалы на польском телевидении не такая уж редкость. Включаешь в Польше телевизор, а оттуда Домогаров в кого-то стреляет — как будто и не уезжал никуда. Но успех русского сериала про Анну Герман стал совершенно неожиданным. У поляков к ней особой любви не было, зато была куча претензий. В застойные годы Герман была той точкой, где польско-советская дружба достигала максимальной концентрации. Сама эта государственная дружба народов была насквозь гнилой, фальшивой и навязанной насильно, поэтому её эстрадно-песенное воплощение тоже выглядело не лучшим образом.
Больше половины песен у вроде как польской артистки Анны Герман было не на польском, а на русском языке, и выступала она в том хорошо знакомом нам стиле, который Татьяна Толстая определяет как «госзадушевность». Такая польская Валентина Толкунова, только более раскрученная и, пожалуй, поталантливее. Так что её лезущее отовсюду творчество поляков скорее не умиляло, а раздражало, потому что служило постоянным напоминанием об унизительном подчинённом положении Польши в отношениях с Советским Союзом.

АННА ГЕРМАН: «ДЖАМБУЛ И МОЙ ГОРОД!»

Джамбул и мой городДа-да, эти слова той самой Анны Герман, чей неподражаемый голос до сих пор помнят тысячи поклонников её творчества. Она и в самом деле наша землячка, поскольку в её жизни есть факты, которые позволяют утверждать это. Она родилась в СССР, в узбекском городе Ургенче. Жизненные обстоятельства сложились так, что некоторое время маленькая Анна Виктория Герман жила и даже училась в Джамбуле. Её по праву можно называть нашей певицей, потому что все мы помним, как по-особенному нежно и проникновенно пела она на русском языке, ставшим для неё родным.
Недавно мы узнали, что Анна Герман представлена к награде. Посмертно. Её не стало в 1982 году. Теперь певица удостоена Ордена Чести, учреждённого Советом по общественным наградам Российской Федерации. Эта награда является высшей формой общественного признания и поощрения за особо выдающиеся заслуги перед обществом.
А сообщила нам об этом руководитель немецкого национально-культурного центра Жамбылской области Елизавета Шефер, которая получила письмо от редакции российского федерального журнала «СЕНАТОР». В нем и сообщается о высокой награде, к которой представлена Анна Герман, являющаяся немкой по национальности. В наступающем году планируется вручение Ордена Чести мужу и сыну Анны Герман. Церемония награждения пройдёт в здании Администрации Президента РФ. Также планируется провести солидный концерт и выпуск специального номера журнала, посвящённого Анне Герман.
Российские коллеги прислали имеющиеся у них материалы об известной певице. И, конечно, их интересует все, что связано с именем Анны Герман в нашем городе. Мы узнали, что её предки переселились на Украину из Германии. В 1819 году прапрадед Анны Герман основал село Нойхоффунг — Ольгино, что неподалёку от города Бердянска, расположенного на берегу Азовского моря. Там же родился дед А. Герман — Фридрих Герман, который учился в Польше, тогда входившей в состав Российской империи. Он осваивал науку проповедника в баптистко-евангелистской семинарии города Лодзь, где в 1919 у него родился сын Ойген (Евгений) Герман — отец Анны Герман. Запись об этом хранится в одной из церквей города. После учёбы семья Фридриха Германа вернулась на Украину с девятью детьми.

СОГРЕВАЮЩАЯ ЗВЕЗДА АННА ГЕРМАН

Лия СпадониОт встречи к встрече, от впечатления к впечатлению я все более убеждалась в том, что масштаб и диапазон таланта Анны Герман — неправдоподобен, неизмерим... Его хватило бы на несколько человек. И ни тени ханжества, добродетельного чванства, ничего подобного — напротив, всепонимание и мягкий юмор. И именно эту изливающуюся на нас доброту мы и слышали в кристально чистом голосе Анны, навсегда не только становясь поклонниками её таланта, но и привязываясь к ней самой.
У меня сохранилось несколько интервью со зрителями, которые я брала на выступлениях Анны Герман. Мне удалось записать далеко не все имена и профессии моих собеседников, в чём приношу свои извинения, но желающих высказаться было слишком много.
Молодая женщина. Кажется, технолог:
— Такого я не испытывала ни на одном эстрадном концерте. Слушала, и все. А здесь... перед тобой прекрасный человек. Как будто в душу к тебе заглядывает. Хочется лучше стать...
Врач. Очень современная, красивая:
— Конечно, можно говорить общие слова: душевно, музыкально, обаятельно. Но главное, наверное, в другом. Как бы поточнее выразиться... Понимаете, слушаешь... ну, я не буду называть имён, слушаешь ведущих эстрадных певцов — хорошо! Прекрасно! Но ты, конкретно ты им не нужен! Для них это только концерт и не более того. А для Анны Герман — больше! Может быть, именно после катастрофы она стала так любить людей... И понимаешь, что ты ей небезразличен... Это на самом деле трудно объяснить, но нечто подобное испытывают многие. Посмотрите, что делается после её концертов, ведь просто не могут от неё оторваться... «Икарус» уже уйдёт, а люди все стоят, как загипнотизированные.

ТАЙНА СЕМЬИ АННЫ ГЕРМАН И ТРАГЕДИЯ ЕЁ НАРОДА

Артур Герман - Artur HörmannКазалось бы: давно окончена война, давно урегулированы отношения между Германией и Польшей, и в России сегодня действуют сотни германских предприятий и фирм, но писать правду об Анне Герман мы до сих пор либо боимся, либо считаем, что этим самым нанесём вред то ли российскому, то ли польскому самолюбию.
Об отце Анны, моем брате Ойгене (Евгении) Герман (Hörmann), уже установилась правда, что он был немцем. Но вот мать Анны, Ирма Давыдовна Мартенс (Бернер) до сих пор ходит в голландках, даже после своей смерти. На самом же деле сегодня можно уже сказать, что Ирма никакая не голландка, а тоже, как и отец Анны, из российских немцев: она родилась в большом селе Великокняжеское на Северном Кавказе; село было чисто немецким, в нём жили меннониты, лютеране и католики. Просто меннониты говорят на нижненемецком диалекте, который близок к голландскому языку: на этом диалекте говорил и мой брат Ойген, родной он и для меня. Ирма окончила немецкую среднюю школу и поступила на немецкое отделение Одесского пединститута, который успешно и закончила. Кроме того, она сама пишет, что во время войны была в СССР призвана в «Трудармию», что еще раз подтверждает, что она немка — голландцы не подлежали призыву в Трудармию.
Упорное многолетнее сокрытие правды о происхождении Анны в Польше имело жизненно важное значение: Ирма хотела уберечь себя и Анну от подозрений в том, что они по происхождению немцы; такие уж были времена. Поэтому-то героическая мать, неоднократно спасавшая жизнь своей дочери, создала миф о польско-голландском происхождении Анны.

АННА ГЕРМАН. ТУРНЕ ПО СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ

Лия Спадони

ИЮЛЬ 1972 ГОДА

Большой летний театр в Измайловском саду. Зрители не расходятся, ждут появления Анны. А Анну задерживаю я. Она сидит обессиленная, облокотившись на гримировальный столик, в зеркале отражается её совсем девичий нежный профиль и выбившиеся из подобранного «хвоста» вьющиеся золотистые и тоже усталые пряди волос. Кругом охапки цветов, собрать их у Анны нет сил.
Я вижу, как она устала, и мне неловко терзать её расспросами.

 

Лия Спадони: Анна, может быть, не сейчас... но кто знает, что будет у Вас в последующие дни?..
— Нет, давайте лучше сейчас. Я немножко отдышалась, а Вы говорите со мной как доктор, так что ничего...
Я вынимаю из сумки журнал «Польша» 70-го года с портретом Анны Герман на обложке. Очень похудевшая, в андалузском наряде, она стоит вполоборота, лихо подбоченясь, и счастливо улыбается.
Лия Спадони: Вот этот журнал — всему виной, — говорю я. — Стоило мне прочитать статью о Вас, как я поняла, что должна видеть Вас, слышать и говорить с Вами. Но пришла я не от музыкальной редакции, а от литературно-драматической, и поэтому мой основной вопрос связан с Вашей книгой. Скажите... вот теперь, когда самое страшное уже позади, когда Вы снова вышли на эстраду, когда фактически началась Ваша вторая «рукотворная» жизнь, что бы Вы написали, если бы у Вас появилось желание и время написать вторую часть «Вернись в Сорренто?», но уже без вопросительного знака?
— Ну, тогда начать надо с того, что я жить не могу без своей любимой работы. Возвращения к ней мне пришлось довольно долго ждать, потому что, когда я выздоровела: смогла сидеть, потом ходить, потом даже гостей принимать, смеяться, петь очень долго не могла — а мне без пения совсем плохо...


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(3 голоса, в среднем: 5 из 5)