fbpx

ЛИТЕРАТУРА

В бесконечном ряду славных имён нашего Отечества — богатейшей и многоязыкой культуры России, на одном из первых мест имя любимой певицы миллионов Анны Герман. Мы сочли своим долгом отразить эту Любовь созданием в интернете многофункционального литературно-музыкального портала об Анне Герман, одна из важных задач которого — впервые рассказать и подлинную историю её жизни и творчества.
Этот проект редакция Федерального журнала «Сенатор» реализует в рамках своей деятельности на базе многофункционального интернетовского портала журнала по истории и культуре народов России, популяризирующего знания о нашей стране и её людях для широкой отечественной и зарубежной аудитории.
Материалы портала Анны Герман подкреплены не только «экспертным заключением» её близких родственников и членов семьи, но и архивными данными, официальными документами, воспоминаниями её друзей и коллег. Вся эта большая работа у нас началась ещё в конце прошлого столетия, когда в редакции впервые решили опубликовать очерк «Светит Знакомая Звезда» об Анне Герман, всеми забытой в 90-х годах, и начать изучение имевшихся тогда скудных данных о певице. Сегодня среди её поклонников уже миллионы и тех, кто родился после её ухода из жизни. Радует, что всё больше людей очаровываются её песнями и стремятся узнать о любимой певице как можно больше, «всё-всё». Главное же, в наше непростое время, песни Анны Герман по-прежнему притягивают людей, — представителей разных народов, и объединяет их, радуя звучанием несравненного голоса артистки, которая одаривает их минутами радости и счастья, надежды и любви. А это значит, наш труд не напрасный, коли он приносит людям радость, веру и надежду.
Добро пожаловать в светлый дом Анны Герман!

Карусель


АННЕ ГЕРМАН

Анастасия ЦветаеваНа концерт Анны Герман впервые повёл меня её поклонник, мой младший друг, литературовед, человек тонкого вкуса, много раз её слышавший. Он говорил о ней с таким восхищением, что я еще по пути предвкушала радость услышать необычайное. В жизни я слышала, Мериам Андерсон, — думается, мулатку, певшую голосом невероятного диапазона и силы, и, в те же времена моей зрелости, я не пропускала концертов Зои Лодий — средних лет, горбатой и очаровательной, выходившей в лёгком, светлом, длинном платье, на очень высоких каблуках, в накинутом на плечи боа из перьев. И её смеющееся лицо, гордое восторгами публики, светилось победой над своей искалеченностью — и побеждало вдвойне. Память о вечерах её до сих пор греет остывающее из-за всего пережитого, но еще не остывшее сердце. И молодая мать наша с Мариной пела низким печальным редко-чудесным голосом — должно быть, предчувствуя раннюю смерть...
Со всем этим в душе я шла об руку с моим спутником, ценителем Анны Герман. Где был её концерт? Не помню. Я запомнила только — её.
Мы входили в зал. Я уже любила Анну — не за ту высокую радость, которую она нам подарит, — а за то страшное прошлое, через которое она прошла, чтобы пробиться к нам, вновь стать певицей. От моего спутника я узнала, что годы назад она, в Италии, пережила катастрофу: в машине, с шофёром, по пути с записи своих песен, ночью на большой скорости потерпела аварию, так разбилась, что её, почти как Ландау,— собирали. Три года лежала она в гипсе — то одна часть тела, то другая. Долго было не известно, не будет ли она калекой... Искусством врачей, а еще больше — своей жаждой жизни, голосом, хотевшим петь, упорством человека и женщины, чудесами массажа и лечебной гимнастики она возвращала — и вернула — себя жизни, движению и — чудо чудес! —пению! Её голос звучит не хуже, чем до катастрофы. Говорят — лучше...
В волненье, на которое способна старость при встрече с такой судьбой, в трепете материнства и преклоненья, я входила, опершись на руку моего молодого спутника, в переполненный шумной радостью зал. Еще не взошло из-за гор солнце, но уже лучи золотой пылью легли на вершинах. Еще нет её — ни шага, ни шелеста платья, — но самозабвенно лицо моего спутника. Очарованность? Преданность? Страх, что концерта не будет, отменят?
Ожиданье зала уже накалялось, перерастая в нетерпение, в усталость, и все-таки она вошла неожиданно. Стройная, очень высокая, волосы, лучами её окружившие, не в изыске парикмахерского искусства, темнее или светлее соседок. В несравненном цвете природы, повелительном, пленительном, польской нации, польской панны — только Гоголя перо бы могло её описать!
О этот миг — кратче мгновенья, неучитываемый миг тишины перед взорвавшимися рукоплесканиями зала! Эта отрава славы, за которую «продают душу», — не она ли терзала тебя годами больниц, Анна? Не еще ли нежней стал голос? Томленье, до катастрофы тебе не знакомое? А, может, предчувствие беды, в тебя проникавшее, тогда томило людской слух еле переносимым очарованием?

РОЖДЁННЫЙ ДЛЯ ПЕСНИ

Святослав БэлзаЗвёздно сейчас на нашей эстраде. Но, как известно с незапамятных времён, «звезда от звезды разнствует во славе».
Сэр Лоуренс Оливье однажды изрёк: «Мы привыкли к тому, что актрисы пытались стать звёздами, а сейчас звезды пытаются стать актрисами». Если применять это высказывание к отечественному шоу-бизнесу, то можно, наверное, перефразировать его так: многие сегодняшние эстрадные «звезды» мечтали бы стать певицами (или певцами).
Редкий же пример настоящего певца, превратившегося в суперзвезду, — Муслим Магомаев, яркость и подлинность дарования которого особенно выделяются на фоне той звездной пыли, что навязчиво пытается прельстить публику мишурным блеском со сцен концертных залов и телевизионных экранов.
Мало кто в отечественном эстрадном искусстве может соперничать по популярности с Муслимом Магомаевым, чей восхитительный баритон, высокий артистизм и душевная щедрость покорили не одно поколение слушателей. Диапазон его возможностей необычайно широк: от опер до мюзиклов, от неаполитанских песен до вокальных произведений азербайджанских и русских композиторов...
Он стал известен лет в девятнадцать — после выступления на молодёжном фестивале в Хельсинки. И вот уже в течение почти четырёх десятилетий с честью выдерживает нелёгкое испытание славой, продолжая оставаться кумиром множества поклонников. Гюстав Флобер предупреждал, что к идолам не следует прикасаться, а то их позолота окажется на ваших руках. Но Муслим Магомаев — как раз счастливое исключение: артист только выигрывает от более близкого знакомства с ним, и нечего опасаться, что к пальцам прилипнет сусальная позолота.
Многие, мне кажется, полагают, что Муслим Магомаев намного старше, чем на самом деле, — так давно на слуху это громкое имя. Москва открыла его для себя весной 1963 года. 30 марта в газетах появилась информация ТАСС с концерта азербайджанских артистов в Кремлёвском Дворце съездов, где сообщалось: «...самый большой, можно сказать, редкий успех достался М. Магомаеву. Его великолепные вокальные данные, блистательная техника дают основание говорить, что в оперу пришёл богато одарённый молодой артист».

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ!

«На башне слов я знамя водрузил, своё перо в чернила погрузил» (Низами: «Лейли и Меджнун»)
Муслим МагомаевЯ горжусь своей родиной и люблю её. И пусть такое вступление к книге воспоминаний сочтут несколько пафосным, но это так. И всю жизнь я раздваивался в этой своей любви: говорил, что Азербайджан — мой отец, а Россия — мать. Появившись на свет, получив хорошее образование, сделав первые шаги в своей профессии на прекрасной земле, земле великих Низами, Хагани, Вургуна, Гаджибекова, Бюль-Бюля, Ниязи, Караева, Бейбутова, Амирова — список можно продолжать, — я очень молодым приехал в Москву. И она вмиг сделала меня известным всему Советскому Союзу, открыла передо мной огромные горизонты, окружила любовью.
Сейчас я живу в Москве и вижу, как день ото дня она хорошеет, превращается в настоящую красавицу (и за это надо сказать «спасибо» главному москвичу — Юрию Михайловичу Лужкову). Но я всегда помню и наш бакинский двор, и бульвар на берегу тёплого Каспия... Я часто приезжаю в свой Баку как на святую для меня землю. Для бакинцев их город — это не место рождения, это нечто большее. Бакинец — это особый характер, индивидуальность, особый стиль жизни. Разбросанные теперь, в силу разных жизненных обстоятельств, по многим странам, бакинцы, люди разных национальностей, стараются и там общаться между собой и по возможности хоть на несколько дней возвращаются в родной город.
Работая над книгой в Москве, я мысленно постоянно переносился в свои детство, юность, которые прошли в Азербайджане, вспоминал своих учителей, друзей и всех тех, кто так или иначе помог мне стать тем, кем я стал. Помог своим вниманием, добротой, своей дружбой, поддержкой и просто тем, что они были в моей жизни.
Моя республика пришла мне на помощь и на сей раз — когда появилась возможность издать эту книгу. Но сначала было предложение... Если бы не издательство «ВАГРИУС», я бы не написал свою книгу — все откладывал её на потом. Но годы, к сожалению, притупляют нашу память. Многое мне вспомнилось уже после того, как была поставлена последняя точка в рукописи. Книга была уже в издательстве, а я все что-то дописывал, вставлял в готовый текст. Конечно, многое вспомнится и после выхода книги в свет, но будет поздно..., впрочем, главная наша книга не на бумаге, а в нас самих. Как прекрасно сказал замечательный поэт Роберт Рождественский: «Живут во мне воспоминания; Пока я помню — я живу...».

ВЕРНИСЬ В СОРРЕНТО?

Портрет Анны Герман...Тут я должна сделать маленькое отступление. Я не большая охотница до так называемых «крепких» словечек. Это явный просчёт в моем воспитании. Моя бабушка повинна в том, что я не умею (и — что ещё хуже — не люблю) пить, курить и употреблять сильные выражения.
Считаю это признаком недостаточно развитой фантазии. Однако не хочу выступать в роли моралистки — готова согласиться даже, что подобные привычки в определённых обстоятельствах действуют успокоительно, а порой прибегнуть к ним просто необходимо.
К безграничному изумлению моей мамы, моего жениха (и не веря собственным ушам), в самую тяжёлую минуту я могла произнести все эти сильные выражения, которые когда-либо слышала или вычитала из книг, — совершенно запросто, подряд, без сколько-нибудь логической связи. А если произнесённый монолог не доставлял желанного облегчения — в силу недостаточного профессионализма в этой области, — то повторяла все «da kapo al fine».
Неприязнь к богатой песнями Италии преследовала меня столь упорно, что в конце концов мне удалось убедить маму в необходимости перевезти меня в Польшу — и буквально в чём была. Прошу прощения — в чём лежала. В гипсе до самых ушей, полностью отданная на милость окружающих. Это удалось, о чём будет сказано ниже.
Теперь я хочу объяснить, почему я все-таки пишу, возвращаюсь памятью к тем дням. Как во время моего пребывания в трёх итальянских больницах, так и позднее в Польше я получала и с начала до конца продолжаю получать массу писем от незнакомых людей, которые искренне сочувствуют мне в связи с постигшей меня бедой. Я не в состоянии ответить на все письма, даже если бы очень хотела. Кроме того, до меня время от времени доходят невероятные слухи о себе самой. Удивляться тут нечему — я знаю, что они вызваны отсутствием верной информации и неподдельной доброжелательностью. Вот я и подумала, что мой долг перед слушателями — вернуться к моим итальянским впечатлениям.

НЕИЗВЕСТНАЯ АННА ГЕРМАН

Артур ГерманКазалось, она, польская певица, известна и близка всем. И всё о ней известно. Однако мало кто и сегодня знает, что всю свою жизнь она вынуждена была скрывать своё происхождение. Так было нужно. Иначе не было бы у мира Анны Герман…
По-прежнему ярко «светит незнакомая звезда», но лишь после ухода её из притяженья Земли «компас надежды земной» привёл её к родным истокам, истокам её нежности, чистоты и так надолго поруганной правды.
Настоящая книга, написанная дядей Анны Герман и изданная в Германии в 2003 году, вносит, наконец, ясность в происхождение певицы, почитаемой и любимой миллионами. Сегодня рассказать об этом оказалось возможным и в России.


 

В НАЧАЛЕ БЫЛ ГОЛОС
C классным журналом подмышкой, учебником английского языка и поурочным планом на 11 сентября 1973 года я шёл на урок в Индустриальном техникуме города Караганды. Из репродуктора в коридоре негромко лилась какая-то мелодия. Звучал женский голос, и он мне вдруг показался таким знакомым, хотя песню я не знал. Я остановился как зачарованный: так пели мои старшие сёстры Берта и Ольга — те же интонации, та же мягкая задушевность.
Другие учителя уже разошлись по кабинетам, а я всё стоял и слушал. Пение прекратилось, и диктор объявил:
«Перед вами выступала польская певица Анна Герман, которая в настоящее время находится с гастролями в Москве».
Мозг пронзила мысль: это же дочь Ойгена!
Но почему польская певица?


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(9 голосов, в среднем: 5 из 5)