Анна Герман в Ленинграде | Впервые на невские берега я приехала, когда там были белые ночи
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

АННА ГЕРМАН В ЛЕНИНГРАДЕ


 

ЛЕВ СИДОРОВСКИЙ


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Воскресным вечером я прогуливался по Лазенкам, как вдруг откуда-то издали приплыла песня. Усиленная микрофонами, она струилась над старым парком, и я остановился словно пораженный громом: неужели она?! Конечно, этот голос трудно спутать с чьим-то другим, но ведь писали же, что она еще не вполне оправилась после той беды... Я рванулся навстречу песне и скоро был около «Театра на воде», окруженного тысячной толпой. Когда, пробившись сквозь людскую стену, посмотрел на эстраду, все сомнения исчезли: конечно, она! Голубоглазая, золотоволосая, в один счастливый день покорившая Сопот «Танцующими Эвридиками», а потом покорившая мир. Три года триумфа — и вдруг страшное известие: в Италии попала в автомобильную катастрофу, положение тяжелое... Врачи не знали, с чего начинать спасение. Это было в 1967-м...
И вот теперь снова вижу Анну Герман, слышу ее песню «Спасибо тебе, мое сердце», и мне самому хочется сказать ей: «Спасибо, что Вы оказались сильнее несчастья и вновь нам поете». И я действительно говорю ей примерно это, уже за кулисами, когда закончилось первое отделение и есть возможность полчаса спокойно побеседовать.
— Как Вы себя чувствуете?
— Сейчас уже все страшное позади. Мое положение было отчаянным — и с физической, и с психической стороны. Ведь очень долго оставалась без памяти, не могла сказать ни слова. Пять месяцев лежала «замурованной» в гипс до самого носа, еще пять — полная неподвижность без гипса. Два итальянских госпиталя и три польские больницы старались вернуть меня к жизни. Было неясно, срастутся ли кости, смогу ли ходить. Через два года начала упражнения с памятью — ведь я не помнила ни одного текста песни. Потом попыталась петь — тихо-тихо и совсем недолго. На большее сил не хватало. Лежа дома, стала впервые сама сочинять музыку. Сочиняла без рояля, в голове. Друзья потом ее записывали. Первую песню, которая называется «Судьба человека», написала на слова Алины Новак. Теперь у нас с Алиной уже есть долгоиграющая пластинка. Но до эстрады было все равно далеко. Однако специальные физические упражнения, которые я выполняла до седьмого пота, оказались эффективными. И хотя левая рука еще действует плохо и нога тоже не совсем в норме, я рискнула встретиться со слушателями. Вы присутствуете как раз на одном из самых первых концертов. Через неделю выезжаю на побережье: гастроли, прерванные четыре года назад, продолжаются.
— Теперь Вы исполняете свои песни. О чем они? Что Вас, прежде всего, волнует?
— На основе исторических документов мы с Алиной Новак написали несколько песен, составивших «Освенцимскую ораторию». Наша совместная самая первая работа определила и название цикла — «Человеческая судьба». Особенно дорога мне песня «Спасибо, мама». Давно мечтала о ней. Мне очень было нужно рассказать о моей маме, которая одна меня вырастила и всегда остается самым родным человеком. Попросила Алину написать текст. Обе боялись банальности, ведь столько уже пелось о мамах... Но, кажется, песня удалась. Во всяком случае, и мне, и маме нравится. В общем, пишу и пою о том, что волнует каждого. О человеческом.
Но в моей новой программе будут не только собственные песни. Наверное, сохранится «Эвридика». (Вчера на концерте поднимается на сцену старушка с цветами: «Спойте, пожалуйста, песню, в которой ветер свищет по улицам...» Конечно, не смогла отказать.) Будут мелодии и советских композиторов — Бабаджаняна, Фрадкина, Фельдмана. Фельцман специально для меня написал песню «Двое».
— Вы получили много высоких наград. А какая для Вас самая дорогая?
— Однажды в Милане проходил телевизионный конкурс. Соревновались семьи — три поколения. Например, дедушка исполнял бабушке серенаду — ту самую, которую пел в молодости. Внучка должна была разрезать торт, разложить по тарелкам и всех угостить... А между соревнованиями выступали разные певцы, и я тоже. И вот когда спела по-итальянски «Не спеши» Арно Бабаджаняна, подходит ко мне седой дедушка: «Синьора, Вы поете совсем иначе, чем теперь принято. Вы поете, как во времена моей молодости — сердцем. Сейчас же модно шумом заглушать то, что хочет сказать сердце. А у Вас это слышно. Приезжайте, синьора, ко мне на Сицилию...». Конечно, награды на фестивалях дороги, но, когда услышишь такое, словно крылья вырастают.
— За время болезни Вы, кажется, и книгу написали?
Анна Герман — Anna German— Да, она уже вышла. Называется «Вернись в Сорренто?». После названия — знак вопроса, потому что, когда писала, было совсем неясно, смогу ли вернуться в Сорренто, где мне раньше довелось много выступать. В книге — размышления о жизни, о песне, воспоминания о встречах.
— К нашей общей радости, Вы вернулись и в Сорренто, и в Варшаву, и в Ленинград. Когда же Вас можно наяву ждать в нашей стране?
— В июле-августе будущего года. Этой встречи сама жду не дождусь. Ведь, когда лежала в гипсе, столько добрых писем получала и из Москвы, и из Ленинграда, и с Дальнего Востока... Поэтому будущим летом хочу у вас петь не только в крупных городах, но и на самой дальней периферии, куда редко попадают заграничные гастролеры. За зиму поработаю над программой, надо собрать тридцать самых лучших песен. Мечтаю, что в Москве для фирмы «Мелодия» запишу кое-что новое (ведь моя самая первая пластинка родилась именно там). Очень стремлюсь и в Ленинград. Петь для ленинградцев — наслаждение.
Впервые на невские берега я приехала, когда там были белые ночи. После концертов каждый раз бродила по городу чуть ли не до утра... Но, признаюсь по секрету, больше всего помню ленинградское мороженое. Знаете, такой толстый круглый шоколад вокруг палочки? Нигде в целом мире такого вкусного нет!..
Начиналось второе отделение. Она стояла за кулисами и нервно теребила платочек: «Не удивляйтесь. И раньше всегда волновалась ужасно. А теперь — особенно. Теперь — все как сначала». Она шагнула на сцену — и навстречу рванулись овации. Люди были счастливы — к ним возвращалась их Эвридика

 

 

НИНА ЕРМОЛОВИЧ: СЛОВО ОБ АННЕ ГЕРМАН

Умерла Анна Герман... Еще долго, слушая чарующие звуки её голоса, мы будем спрашивать себя: неужели это правда? До чего же жестоко и несправедливо — уйти из жизни так рано, не допев стольких песен, оставив самого любимого своего слушателя — сынишку совсем маленьким.
Анна Герман прожила жизнь короткую, трудную и блистательную. Кто видел прославленную певицу только на телевизионном экране или в свете эстрадной рампы, покупал пластинки или читал восторженные рецензии о её выступлениях, то у того может создаться представление о «сладкой жизни» звезды, которой чужды обычные житейские заботы, тревоги, радости. Нет ничего более далекого от Анны Герман, чем такое о ней представление.
Помню, как в Варшаве поначалу долго не мог разыскать прославленную певицу: дома у неё в скромной кооперативной квартире на далекой окраине не было телефона. Праздниками для друзей Анны становились генеральные репетиции её концертов перед гастролями за границей. Им сопутствовала какая-то особая, радостная и приподнятая, атмосфера ожидания встречи с прекрасным. Вела эти концерты обычно сама Анна, остроумно и весело. И только посвященные знали, чего ей стоили эта легкость и непринужденность. Занята она бывала безмерно. Достать репетиционный зал, сколотить инструментальный ансамбль — своего у Герман не было, отобрать репертуар, договориться с друзьями-режиссерами о постановочных делах — свете и тому подобном, написать конферанс — для одного человека совсем не мало. А еще дом, семья... Кстати, в первый свой приход к Герман я застал её только что закончившей стирку. На балконе трепетали разноцветные концертные наряды — к слову, пошитые самой певицей.
— Сама придумываю, крою, сама шью, — просто сообщает певица. — А что делать? Жизнь заставила. Естественно желание публики видеть артистку всегда хорошо одетой. До остального ей — и она, разумеется, права — дела нет. Знаете, что значит зависеть от модных портних? Нет, лучше рассчитывать на себя.
Артистка жаловалась, что конферанс писался трудно — явно не хватало драматургического стержня, как, к примеру, в прошлой программе, где был рассказ о её жизни. Но по тем отрывкам, которые мне довелось услышать, можно судить, что это очень остроумный и веселый текст, пронизанный яркой индивидуальностью певицы. Кстати, она впервые сама будет вести программу.
С «Танцующих Эвридик» — песни, которую меломаны не могут забыть и по сей день, — началось её бурное восхождение на эстрадный Олимп, полоса непрерывных триумфов. Награды на фестивалях в Ополе и Сопоте, зарубежные гастроли в ГДР, Советском Союзе, США, Канаде...
Три года триумфов — и вдруг, как гром среди ясного неба, страшная весть об автомобильной катастрофе в Италии. Три бесконечно долгих года врачи сначала боролись за жизнь Анны, потом за её здоровье, учили снова сидеть, стоять, ходить... Есть потрясающий фильм о возвращении Герман к жизни, на сцену.
Все приходилось начинать заново, в том числе и пробовать голос, чего Анна в первый раз не смогла сделать — так разволновалась. Её мужество и терпение, упорство и веру иначе как подвигом не назовешь.
Анну Герман и в искусстве, и в жизни — впрочем, для неё они были слиты воедино — отличали стойкие нравственные и эстетические позиции, неподвластные крикливой моде и конъюнктурным спекуляциям. Она всегда и во всем оставалась верна своим убеждениям и друзьям.
К своей профессии Герман относилась очень серьезно, подчиняя ей все прочие занятия и интересы. Гастроли для неё были не только отрадой, но и тяжелейшей работой. В день концерта она уже не выходила из гостиничного номера: сосредоточивалась, повторяла тексты, словом, входила в атмосферу вечернего представления. Но она же могла быть и заразительно веселой.
Всю жизнь Анна Герман занималась главным и любимым делом — пела. Природа подарила ей идеально поставленный, красивый, сильный голос необыкновенного тембра. Услышав раз, его уже невозможно забыть.
Меньше известна композиторская деятельность Герман. Сама Анна Евгеньевна, как я её называл на привычный лад, обычно прекращала разговор на эту тему.
— Что о ней говорить, — возражала она, — если у меня нет музыкального образования. Моя музыка только сопровождает хорошие стихи. Так стали песней строки Риммы Казаковой о юных солдатах, героях минувшей войны.
И все-таки, думается, Анна Евгеньевна была излишне строга к себе. В числе её произведений музыка к «Освенцимской оратории», посвященной роковой судьбе детей Освенцима, появившихся на свет в концлагере, трагедии их матерей.
Анна Герман внесла большой вклад в пропаганду советской песни в ПНР, в развитие польско-советской дружбы. Её очень любили в нашей стране. Это была взаимная любовь. Она приезжала к нам, никогда не забывала, что в Москве вышла её первая пластинка. Герман получала массу писем, дружила со многими из своих корреспондентов. Среди них профессор сибирского Академгородка и продавец московского магазина грампластинок, редактор фирмы «Мелодия» и школьница из Северодонецка... В одном из писем, с ним меня познакомила Анна Евгеньевна, говорилось: «Ваши песни не оставляют никого равнодушными. Они сразу же находят дорогу к сердцам людей, они трогают своей искренностью, мелодичностью, доверчивостью. Чувствуется, что Вы не только влюблены в песню, но жизни себе не представляете без нее». Уверен, это мнение разделяют множество почитателей солнечного таланта польской певицы.
Нет Анны Герман. Но осталась светлая память о чудесном человеке и замечательной певице. Эта память прежде всего в её песнях, которым еще звучать и звучать...

SENATOR — СЕНАТОР


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.