«Мы простимся с тобой у порога…» | Слова песни из к/ф в исполнении Марка Бернеса
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

«МЫ ПРОСТИМСЯ С ТОБОЙ У ПОРОГА…»


 

ЕЛЕНА ВАСИЛЬКОВА,
журналист


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Анна Герман45 лет назад на радио впервые прозвучал этот чарующий голос. А ровно 20 лет назад, после смерти певицы, фирма «Польске награня» выпустила пластинку «Незабываемая Анна Герман» с самыми известными ее песнями.
И все эти годы мать Анны Ирма каждый день ставит пластинку дочери, чтоб снова услышать ее голос...
Всюду в ее квартире фотографии. Анечка — совсем маленькая, Аннушка — школьница, Аня — студентка, Анна — певица... Сейчас ей было бы 66 лет. А ее матери Ирме идет уже 93-й год!

Мы с ней знакомы давно. Я пять лет жила и работала в Польше. С пани Ирмой виделась тогда часто. Она, бывало, просила по телефону: «Приезжай, так хочется поболтать по-русски!» И я мчалась к ней на окраину Варшавы в малогабаритную квартирку, зная, что услышу что-то новое о ее любимой Анечке.
Пани Ирма — высокая (Аня в нее!), прямая, не по возрасту энергичная. Память у нее хорошая, профессиональная: всю жизнь была учительницей. Она рассказала, что ее предки были голландцами-меннонитами. Преследуемые католиками, меннониты покидали свою страну. Для многих в те годы новой родиной стала Россия, где их пригрели по указу Екатерины II.
— Мой прапрадед, по семейной легенде, весь свой скарб уместил на 13 повозках, — сказала пани Ирма. — Но это была не одежда или мебель, это были... тюльпаны! И я хорошо помню нашу улицу Голландскую в поселке под Армавиром. Там всегда росли дивные тюльпаны.
Семья была большой и дружной. Говорили в доме на трех языках — голландском, немецком и русском. Отец Ирмы Давид Петрович Мартенс служил курьером. Умер в 1922 году, когда старшей дочери Ирме исполнилось всего 12 лет.
После окончания школы Ирма, еще совсем девчонка, поехала учить грамоте в далекую сибирскую деревню. В 1929 году поступила в Одесский педагогический институт на филологический факультет, а окончив его, отправилась работать в далекую Фергану, где тогда служил ее брат.
Там, в Узбекистане, Ирма познакомилась с милым приветливым человеком. Был он, как сказала она, бухгалтером по специальности, артистом по натуре. Евгений Герман — ее будущий муж — прекрасно играл на фортепиано и скрипке.
— А как мы пели вдвоем! У него был замечательный голос. Я, говорят, тоже неплохо пела, играла на гитаре. Поженившись, мы переехали в Ургенч. В феврале 1936 года у нас родилась девочка Анна-Виктория — белокурое существо, моя жизнь, мое счастье, моя Анечка...
Пани Ирма показала мне старую фотографию. На ней — счастливое семейство. Темноволосый симпатичный Евгений Герман, улыбающаяся Ирма (на нее в будущем будет удивительно похожа дочь) и маленькая девочка с льняными волосами.
Но счастье продлилось недолго. Шел 1937 год. Мужа и брата арестовали почти одновременно. В НКВД Ирме сказали: «Евгений Герман осужден на десять лет без права переписки». А это значит — расстрел. За что? Этого она не узнала до сих пор.
— Я осталась с годовалой Анечкой, ожидая второго ребенка, — сказала пани Ирма. — Родился Фридрих.
О брате Вильмаре стало известно, что его сослали в лагерь, в Кузбасс. Там он и умер. Репрессии отняли у Ирмы еще троих братьев и сестру.
Вскоре свалилось новое горе — дети заболели скарлатиной. Аня выжила, а Фридрих умер.
Когда началась война с гитлеровской Германией, Ирму с мамой и дочкой как родственников «врагов народа» и с подозрительными фамилиями погрузили в эшелон и отправили в неизвестном направлении. Состав остановился под Бухарой. Пассажиров переселили в землянки. Заболела тифом Аня. Что делать?! Ирма решила бежать. Побег удался. В глухом ауле они выдали себя за беженцев. В учителях нуждались, и Ирме предоставили работу и угол.
Анечку она брала в школу с собой. Девочка росла усидчивой, спокойной, внимательной, хлопот не доставляла. Любила петь, рано начала говорить: по-русски, по-узбекски.
Спустя год после первой нашей встречи с пани Ирмой мне довелось побывать в Узбекистане, и я выполнила ее просьбу — заехать в Ургенч, посмотреть, каким он стал.
Узнав, что я знакома и дружна с матерью Анны Герман, многие жители Ургенча расспрашивали меня о ней. Удалось мне познакомиться со старенькой учительницей-узбечкой — коллегой Ирмы по школе и встретиться с бывшими учениками Ирмы Давыдовны, как называли ее тогда здесь. Они попросили передать в Польшу, что гордятся своей знаменитой землячкой — Анной Герман и никогда ее не забудут. И приглашение приехать в Ургенч передали Ирме.
— Хотелось бы там побывать снова, — сказала она. — Ведь в Средней Азии прожила я годы и самые счастливые, и самые горестные...
...Однажды в войну надо было ехать строить дороги. Детей брать не разрешили. Ирма успокаивала себя, что ничего с Анечкой не случится: ведь разлука не будет долгой! Но в день отъезда ее дочка вдруг запела своим чистым звонким голоском: «Мы простимся с тобой у порога, и, быть может, навсегда!..» (слова песни из довоенного кинофильма «Человек с ружьем» (1938) в исполнении Марка Бернеса).*
Где она услышала эту песню, такая кроха? Но эти слова подкосили Ирму. Она плакала день и ночь, пока снова не обняла свою девочку! С тех пор каждая разлука стала просто невыносимой для матери.
Своего второго мужа Ирма тоже повстречала в Средней Азии. Его звали... Герман. Он был учителем. Поляк по национальности, он вскоре, узнав о формировании под Рязанью Войска Польского, решил стать в его ряды. Ирме наказал: «После войны будем жить в Польше. Если не получишь моих писем, все равно езжай в Варшаву и жди меня».
Она не дождалась ни писем, ни самого Германа. Солдат пропал на войне. А Ирма с дочкой и матерью все-таки отправилась в Польшу. Выучила польский, преподавала.
— Анечка еще в школе пела в самодеятельности. Но особенно ее талант раскрылся во Вроцлавском университете, куда она поступила на геологический факультет. Тогда же впервые ее голос прозвучал на радио, и о молодой певице узнали и заговорили. Аня пела неаполитанские песни, польские, но особенно любила русские. Мы не забывали русский язык и часто в семье на нем разговаривали и пели.
Пани Ирма показала мне письма дочери, которые та присылала с гастролей. Анна Герман знала шесть языков, но многие письма написаны по-русски и начинались словами: «Дорогая мамочка!», «Милая моя мамочка!»
Анна Герман стала известной в мире, когда исполнила песню «Танцующие Эвридики».
— Мы обе тогда проснулись знаменитыми, — сказала мне композитор Катажина Гертнер, автор этой песни.
Ане посыпались приглашения, предложения. Потом одна за другой — победы на конкурсах, польских и международных. Первую свою денежную премию она отдала матери: «Будем собирать на квартиру».
Ее купили довольно скоро, но какой ценой! Анне Герман выплатили страховку за автокатастрофу в Италии, после которой она долгие месяцы была прикована к постели.
— Как только я узнала о катастрофе, тут же засобиралась в Италию, хотя сама недавно пережила инфаркт. Вместе со мной поехал Збигнев Тухольский, жених Ани. Доченька моя лежала вся искалеченная, без сознания в одном из монастырей. Туда ее перевезли из больницы как безнадежную. Монахини убрали ее длинные белокурые волосы цветами — уже никто не верил в выздоровление «белла синьориты». Но горячо верили мать и Збигнев.
— Когда Анечка впервые открыла глаза и узнала нас, она сказала: «Все будет хорошо! Ведь я еще и Виктория, значит, Победа».
После возвращения в Польшу — снова больница. И снова рядом мама и Збигнев. Скоро Аня вышла за него замуж. Молодые переехали в свой новый, еще недостроенный дом в центре Варшавы над Вислой.
— Врачи ей тогда сказали: ходить сможете, петь — никогда. Аня не спорила, ничего никому не доказывала, а просто пела. Я часто удивлялась: откуда в моей очень спокойной и уравновешенной девочке порой пробуждается непоколебимая твердость? Сказала мне: «Я, мамочка, буду петь». И снова вышла на сцену.
Так же твердо и непреклонно решила она стать матерью вопреки запретам врачей. Аня очень хотела мальчика. Ждала его с надеждой и с такой радостью! Нашила всяких штанишек, навязала кофточек, чепчиков (Аня даже концертные платья изготавливала себе сама). Я ее спросила: «А если родится девочка?» Збигнев пошутил: «Через окошко выбросим! Ведь Аня ждет только сына». И он родился — Збышек-младший.
Анна Герман очень любила ездить в Советский Союз. Позже этого ей не могли простить некоторые политиканы. Она все реже стала звучать по польскому радио. Но ее не забывали в нашей стране. По всем радиоканалам часто звучал ее голос. Аня пела старинные романсы, популярные песни и те, которые стали ее «фирменными». Потому что, по мнению многих слушателей, никто лучше Анны Герман этих песен не спел: «Надежда», «Сады цветут» и «Эхо».
— Как-то Анечка сказала: «Мне предложили спеть песню к советскому кинофильму. Послушай, мамочка, как она мне удалась». И запела: «Мы — эхо, мы — эхо, мы — долгое эхо друг друга...». Я тогда еще не видела фильма, не знала его сюжета, но буквально с первых звуков песни у меня мурашки поползли по коже, а на глазах навернулись слезы — так проникновенно пела Аня! Сколько страдания было в ее голосе! Я спросила: «Доченька, о чем ты сейчас думала? Кому пела?» Она вздохнула: «Всем, кто любит, верит и надеется».
Анна Герман стойко боролась за жизнь. Она улыбалась и пела на сцене. Давала много концертов, ездила на гастроли. Но жить ей оставалось совсем мало.
— Анечка пела даже тогда, когда уже не могла ходить. Пела Збышеку и сочиняла ему песенки. Любимой у них была русская «Колыбельная». Помните, там есть слова: «Спи, мой сыночек, спи, мой звоночек...» Такими ласковыми словами она его и называла: мой воробышек, моя птичка. И одну из своих последних песен, посвященных ему, она и назвала «Такая маленькая птичка!» А еще писала ему книгу, которую так и не закончила.
Когда я впервые увидела Збышека, ему было десять лет. Но выглядел он старше, потому что высок — в маму и бабушку. Это был очень серьезный и, как говорила его бабушка Ирма, интеллигентный мальчик.
— Раньше он часто спрашивал о маме. Потом перестал. Даже пластинки ее какое-то время не мог слышать, очень переживал. Но фотографии подолгу рассматривал. Когда он подрастет, уверена, захочет узнать о своей маме очень многое. Для внука прежде всего я и стала писать свою книгу о дочери, — говорила мне пани Ирма.
Но работа у нее продвигалась очень медленно. «Не могу писать сегодня, — часто оправдывалась она. — Вспоминаю, и все плачу, плачу...»
Я очень жалею, что не помогла ей тогда в Варшаве подготовить эту книгу. Работа над ней растянулась на годы. Но вот недавно узнала: подключились оба Збигнева — муж и 26-летний сын Анны Герман. Книгу планируют издать к 70-летию певицы. В нее войдут многие архивные материалы, семейные фотографии, тексты любимых песен. И, надеюсь, полная и правдивая биография Ани, рассказанная ее матерью

* ТУЧИ НАД ГОРОДОМ ВСТАЛИ
(песня из к/ф «Человек с ружьем», 1938 г.)
Музыка и слова: Павел Арманд
Исполняет: Марк Бернес

Тучи над городом встали,
В воздухе пахнет грозой,
За далекою Нарвской заставой
Парень идёт молодой.

Далека ты путь дорога,
Выйди ж милая моя,
Мы простимся с тобой у порога
И быть может навсегда,
Мы простимся с тобой у порога
И быть может навсегда.

Черные силы метутся,
Ветер нам дует в лицо,
За счастье народное бьются
Отряды рабочих бойцов.

Далека ты путь дорога,
Выйди ж милая встречай,
Мы простимся с тобой у порога
Ты мне счастья пожелай,
Мы простимся с тобой у порога
Ты мне счастья пожелай.

Жаркою страстью пылаю,
Сердцу тревожно в груди,
Кто ты? Тебя я не знаю,
Но наша любовь впереди.

Приходи же друг мой милый,
Поцелуй меня в уста,
И клянусь я тебя до могилы
Не забуду никогда,
И клянусь я тебя до могилы
Не забуду никогда.

SENATOR — СЕНАТОР


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.